Meediakaja

Meediakaja RSS

"Бог умеет не только смеяться, но и грустить"

14.04.2011
Veneportaal.ee
Елена Скульская

Стало общим местом говорить, что ни одно сегодняшнее произведение искусства не попадает в такт времени. Как бы хорошо ни была написана вещь, как бы хорошо ни был снят фильм, в них все равно невольно ощущаешь недолет или перелет; беда и в зрителях-читателях и беда в создателях. Исчез лирический, строго-индивидуальный импульс, который обусловливал искренность произведения, его способность врачевать.

О чем мы говорим? Для чего мы говорим? Кому адресуем слова? Потерялось чувство пространства и времени. Скучно читать мастерские книги, скучно смотреть виртуозные фильмы, - они не про нас.

Мне кажется, новый спектакль Эльмо Нюганена в Городском театре «Время и семья Конвей» по пьесе Пристли – серьезная попытка вернуть сцене ее функцию обогрева и утешения, сострадания и снисходительности. Это, разумеется, вовсе не главная задача театра, но без нее он омертвеет. Как сказано у Бродского: «И в руках скрипачей деревянные грелки». Если скрипка не будет греть, то никакой Моцарт ей не поможет.

Есть довольно унылая максима: если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Бог в этом случае представляется существом довольно злобным, вровень с обывателем. Но уверяю вас, если бог – писатель, то он умеет не только смеяться над вами, но и грустить над разбитыми вашими надеждами.

Эта тихая чудесная грусть свойственна одной из лучших пьес Пристли «Время и семья Конвей». Действие в ней разворачивается в одной семье, где есть мать и шестеро детей – четыре дочери и два сына. И еще есть девушка, в которую оба сына влюблены. И поклонник одной из дочерей. И молодой человек, в которого влюблена другая дочь. Вот, собственно, и все герои. Когда все происходит в одной семье, многое становится понятнее и очевиднее, возникает привычный уют быта, известный каждому, даже совершенно безбытному человеку.

Конечно, что же нам Пристли, если мы все это уже прекрасно знаем по «Трем сестрам» Чехова, знаем, как невесело бывает в доме, искрящемся, казалось бы, весельем, знаем, как разъедает людей тоска, как мечты снашиваются и теряют очертания. И у Чехова и у Пристли все начинается с дня рождения… И все же различий больше, чем сходства…

ПОВОРОТ КЛЮЧА

Те, кто помнят «Пианолу» Эльмо Нюганена, увидят в оформлении сцены (художник Андрис Фрейбергс) еле-еле ощутимый намек на тот давнишний чеховский спектакль: так же открыты двери в дальние задние комнаты, оттуда доносится пение, мелькают силуэты…

Итак, день рождения умной и прелестной Кей (Кюлли Теэтамм), ей исполнился двадцать один год, она собирается стать писательницей и неустанно работает над словом. Рядом с Кей ее тихий и застенчивый брат Алан (Ало Кырве), ее сестра – первая красавица города – Хейзел (Эвелин Панг), еще одна прелестная сестра – учительница, мечтающая об общественном поприще - Мэдж (Элизабет Тамм) и, наконец, четвертая сестра – веселая и простодушная Кэрол (Урсула Ратасепп). На дворе 1919 год, Первая мировая закончилась, и сегодня домой должен вернуться еще один брат – бравый красавец Робин (Микк Юрйенс). Приезда Робина особенно ждет хорошенькая и глупенькая Джоан (Сандра Уусберг). А еще на день рождения пришел друг дома - начинающий адвокат Джеральд (Андеро Эрмель), который привел с собой Эрнеста (Март Тооме). Всё крутится вокруг хозяйки дома – миссис Конвей (Анне Реэманн).

Чудесный праздник с шарадами и розыгрышами, с игрой в прятки, с надеждой оказаться в темной комнате с любимым человеком; все объято трепетом ожидания, жизнь полна и бесконечна. Робин целует Джоан, Джеральд присматривается к Мэдж. Правда, попутно разбито сердце Алана; правда, мама постоянно входит не вовремя и насмешками разрушает атмосферу притяжения между Мэдж и Джеральдом, ей еще самой хочется пофлиртовать; правда, на красавицу Хейзел робко и одновременно нагло смотрит нелепый увалень Эрнест…

Во втором действии мы видим, какими стали герои через двадцать лет. От них, юных, уже ничего не осталось. И не только потому, что они постарели. В трактовке Нюганена самое главное – вместе с надеждой они потеряли и способность любить.

Самое главное, о чем кричит режиссер: мы добры и отзывчивы только тогда, когда тому благоприятствуют обстоятельства, трудности ломают нас, корежат наши души; мы становимся злобными и нетерпимыми. Между братьями и сестрами нет больше ни сердечности, ни нежности. Больше всех любившая жизнь Кэрол умерла и всеми забыта. Красавица вышла замуж за самодовольного выскочку Эрнеста, превратившего ее в безропотное существо. Мэдж – старая дева, Кей – третьеразрядная журналистка. И каждому хочется спрятаться в свою скорлупу, в свою нору одиночества.

Потрясающий ход Пристли: третье действие вновь возвращает нас на день рождения 1919 года; мы уже знаем будущее этих людей, а они сами не знают ничего.

НАМ ПО ПУТИ

Нам всем по пути к себе самим. Это самая трудная дорога, на которой теряют больше, чем находят, а приобретенный опыт уже нельзя применить. «Время и семья Конвей» - история о человеческой слабости, нестойкости, забывчивости, о той пропасти, которая лежит между мечтами и их осуществлением.

Нюганен никого не судит, его актеры - во главе с блистательно сыгравшей миссис Конвей Анне Реэманн - за редчайшим исключением (Март Тооме) - не прибегают к шаржированию и карикатуре. Они спокойны, по-домашнему просты и ненапыщенны, абсолютно достоверны.

Время истребило любовь в семье Конвей.

И если не истребило, то сильно понизило уровень любви в каждом из нас. Может быть, это и есть главный и самый страшный вопрос сегодняшнего бытия.