Meediakaja

Meediakaja RSS

"114 минут про любовь"

28.12.2009
Den Za Dnjom
Борис ТУХ

Это четвертая работа режиссера по Таммсааре; до этого он – практически подряд – выпустил инсценировки 2-го, 4-го и 3-го томов «Правды и справедливости». Весной в этот ряд вторгся французский драматург Жан-Люк Лагарс: постановка его драмы «Мы, герои» стала одним из нюганеновских шедевров – по мощи и концентрированности действия и безупречности ансамбля. Вместе с тем она обозначила перелом в творчестве режиссера. «Я любил немку» – следующий шаг на новом пути. Возможно, вынужденном.

Нюганен всегда тяготел к развернутым многофигурным композициям и плавному, не упускающему ни одной важной детали развертыванию действия. Встреча с прекрасным должна быть длительной; режиссер приучил публику к тому, что спектакль – вопреки вечной спешке, этому проклятию современного человека, – может длиться и четыре часа, и пять... и зритель будет завороженно, затаив дыхание, следить за происходящим на сцене. Сценография по смысловой насыщенности не должна уступать режиссуре. Нюганен привык работать с такими первоклассными художниками, как Владимир Аншон и Андрис Фрейбергс.

Но уже в «Мы, герои» Городскому театру пришлось считаться с новой реальностью, порожденной кризисом. В стесненных материальных обстоятельствах театр вынужден был выкручиваться и создавать дешевую сценографию, не поступаясь художественным качеством. Аншон справился с этим блестяще: сами актеры в прологе к спектаклю стали элементами оформления – фигурами в человеческий рост на постаментах.

Кризис продолжает свирепствовать. Театр отвечает на это минималистским спектаклем.

Три актера и три венских стула

«Я любил немку» – это 114 минут без антракта, трое действующих лиц (на каждую роль по два исполнителя; труппа театра очень сильна, и актеры не должны оставаться без дела!), пустая Адская сцена (всё оформление – три венских стула и свеча) и костюмы 1930-х годов, точно (и не без значения) выполненные Реэт Аус.

Три персонажа – это:

– 25-летний Оскар (Тыннь Ламп или Прийт Выйгемаст), госчиновник на полставки; из университета он ушел после второго курса, но не без гордости носит корпорантскую фуражку;

Эрика (Кюлли Теэтамм или Урсула Ратассепп), наивная и чистая барышня благородного происхождения, которое, впрочем, не приносит ей никаких материальных выгод: в Эстонской Республике 1930-х годов быть остзейской баронессой почти так же трудно, как быть в наши дни... в общем, вы поняли, кем;

Барон (Калью Орро или Александр Ээльмаа): прямая спина, гордость, что в твоих жилах течет голубая кровь, и стоическое смирение перед тем, что всё перевернулось с ног на голову – кто был ничем, те стали всем и в свою очередь попытались сделать ничем тех, кто был хоть кем-то.

В это трудно поверить, но спектакль Нюганена в самом деле о любви. О ее зарождении, о препятствиях, встающих на ее пути, и о гибели. Не любви, а влюбленной женщины, оставившей после себя письма и колеблющееся пламя свечи в руке Оскара.

Месть за 600-летнее рабство

Пустое пространство Адской сцены здесь играет. Оно разделяет влюбленных и определяет их причудливый путь между колонн. Оно словно подсказывает: когда двое по-настоящему любят друг друга, им в какой-то момент кажется, что кроме них никого нет на этой земле – и тогда все преграды исчезают. Но реальность вновь вступает в свои права...

В программке к спектаклю очень много сказано о времени действия этой любовной истории. Кризис, бедность (Оскар получает нищенское жалование, в конце концов его увольняют по сокращению штатов). Впереди – эпоха молчания. Когда Нюганен ставил 4-й том «Правды и справедливости», он проводил убедительные параллели между пиром хищников середины 1920-х, эпохи недолгого экономического подъема, и современными нуворишами. В «Я любил немку» есть параллели с сегодняшним днем. Женитьба на бедной девушке голубой крови способна испортить карьеру Оскару – и оттого, что он свяжет свою жизнь с инородкой, и оттого, что за ней нет ничего – ни денег, ни влияния.

Эрика дает уроки детям квартирной хозяйки Оскара; та изредка приглашает барышню к столу, но при этом не упускает случая поиздеваться, отплатить за 600-летнее рабство. Хозяйка, надо думать, понимает, что Эрика не несет за рабство никакой ответственности, но мстят-то тому, кто не в силах ответить тем же!

Любовная история разыгрывается в разреженном пространстве пустой сцены, но не в социальном вакууме.

Эстонский человек на рандеву

Говорить о том, что все характеры точны и убедительны, а отношения разработаны до мельчайших нюансов – даже неловко. У Нюганена иначе не бывает.

«Я любил немку» – обидное для сильного пола признание непреложного факта: в любви (если это настоящая любовь) женщина всегда смелее и безогляднее мужчины. Эрика трогательна, чуть-чуть смешна и бесконечно мила в своей искренности и наивности. Ее ангельская чистота покоряет. Она открыта до предела в своих чувствах.

Оскар, напротив, внутренне скован, неуверен в себе. Не случайно же мудрый и благожелательный Барон говорит ему: «Вы называете меня “господин барон”. Отчего тогда вы не называете Эрику баронессой? Ваша беда в том, что вы на самом деле никак не можете забыть, что она баронесса...»

Но дело не только в этом. А в том, что женщина готова принести на алтарь любви всю себя, какими бы ни были последствия, а мужчина внутренне не готов не то что принять ее жертву – поверить в то, что такая жертва возможна.

Спектакль трагичен и сентиментален. В нем звучит чистая и грустная нота такого редкого в наше время высокого чувства.